Какой должна быть кардиохирургия будущего, что поможет избежать инфарктов и инсультов через 30 лет и при чем тут Жюль Верн
Роман Бугров — известный казанский кардиохирург, заведующий недавно открытым кардиохирургическим отделением Городской клинической больницы №7 им. М.Н. Садыкова. Его учили светила российской медицинской науки: интернатуру Роман Кутдусович проходил у Роина Джорджикии, ординатуру — в Москве у Рената Акчурина и Евгения Чазова. В своей работе он объединил славную казанскую медицинскую школу, подходы легендарных московских кардиохирургов, собственную хирургическую храбрость и далеко идущие вперед подходы на стыке клинической медицины и классической физиологии. Его руки спасли тысячи жизней, его кипучая деятельность помогает изменять татарстанскую кардиохирургию к лучшему, развивать и совершенствовать ее. Но на этом доктор не останавливается: ему свойственно заглядывать далеко вперед, через десятилетия, в будущее. И в этом будущем он видит совершенно другие подходы к лечению. Своим видением, своими медицинскими мечтами и философией он поделился с "Реальным временем" в рамках нашего традиционного "портрета".
"Будешь в белом халате ходить, как белый человек"
Будущий кардиохирург родился в Альметьевске. Отец его — заслуженный нефтяник, мама — заслуженный экономист РТ. Докторов в семье не было, да мальчик и не выказывал особенного стремления выбрать эту стезю. Он занимался спортом — академической борьбой и дзюдо, показывал хорошие результаты, думал стать нефтяником, как отец. Вершительницей его судьбы стала мама. Со словами "Будешь в белом халате ходить, как белый человек" она в 1993 году настояла на том, чтобы сын поступил в медицинский колледж. Тот, хоть и с детства был сорвиголовой, послушался.
— Параллельно я работал санитаром в психоневрологическом диспансере. Причем в выездной бригаде — меня всегда тянуло на передовую, куда ни посмотри. А когда я получил диплом, был 1995 год, шла Первая чеченская война. Мне как раз повестка в армию пришла, я поехал в военкомат, прошел медкомиссию и собрался на войну. И непременно в ВДВ — видимо, в силу своего характера. У меня дед воевал, был разведчиком, героем войны, кавалером боевых орденов — и он очень много мне дал с точки зрения формирования характера. Папа и дедушка меня воспитывали в таком боевом ключе, это у нас генетическая черта по мужской линии, — объясняет Роман Кутдусович.
Несостоявшегося десантника родители чуть ли не с поезда сняли, и мама заключила с сыном уговор: он пробует поступить в медицинский университет. И если поступает — учится на врача. А если нет — так уж и быть, уходит в армию.
Если что-то делать — так делать хорошо. Исходя из этой парадигмы, подготовку к экзаменам в медицинский Роман принял как вызов. Проштудировал всю школьную программу химии и биологии. Изучил все методические материалы и требования ко вступительным экзаменам в КГМУ, которые только смогли найти с отцом.
— Не знаю, что тогда со мной случилось, но я даже по ночам занимался, все это изучал, решал задачи по химии. При поступлении в институт в 1996 году я набрал 36 баллов из 40 возможных. А максимум, набранный на нашем потоке, был 38. В итоге я поступил, и меня, с моим-то дурным характером, распределили в группу отличников, — смеется Роман Кутдусович.
И даже в тот момент, когда он видел себя в списке зачисленных, у него не было остро сформированного желания стать доктором — была только рекомендация матери. Но жизнь подкидывает интересные сценарии — и человек сам волен ими распоряжаться.
"Бывает же, что из форменных разгильдяев вырастают такие врачи!"
Студентам лечфака в те годы предлагалось три дороги — в терапию, в хирургию и в гинекологию. Он думал о хирургии, как и подавляющее число будущих медиков-парней:
— Терапевтов я очень уважаю, и наша казанская школа терапии очень глубокая и прославленная. Но в этой специальности надо иметь огромное количество знаний и терпения. А я взрывной, Чапай на коне с шашкой. Поэтому терапию не потянул бы. В гинекологию тоже не хотелось. Оставалась хирургия. А на 5—6 курсах, с 1999 по 2001 год, я жил в общежитии на Пионерской. Родным домом в те годы для меня была "пятнашка", куда я по ночам ходил смотреть операции и помогать хирургам, был на подхвате. Хирургические навыки я приобретал там. Я просто на пятом курсе пришел к ним в ординаторскую и сказал заведующему отделением Юрию Викторовичу Бондареву: "Здравствуйте. Я студент 5-го курса лечебного факультета, меня зовут Роман Бугров. Вам наверняка нужны помощники, а мне нужно определиться, куда я пойду". Они странно очень на меня посмотрели и сказали: "Ну, заходи". Наше знакомство со многими из них длится уже 25 лет. Я с ними сейчас работаю вместе, и они шутят: "Хорошо, Бугров, что мы тебя тогда не душили. Бывает же, что из форменных разгильдяев вырастают такие врачи!", — улыбается доктор.
Роман Кутдусович на протяжении всего нашего разговора вспоминает, что на его жизненном пути встречалось множество людей, которые давали ему импульс, стимул двигаться дальше. Не отталкивали, учили, помогали, давали уроки в школе жизни.
В 2002 году, по окончании университета, встал вопрос: что дальше? Обычно будущих хирургов с лечфака кафедра направляла в интернатуру с базой в РКБ. Наш герой заупрямился: у него от природы аномально острое обоняние, и поэтому карьера абдоминального или гнойного хирурга его не прельщала. В день, когда распределялись направления в интернатуру, Роман Кутдусович пришел в деканат к заместителю декана лечфака Алексею Ахмерову и прямо сообщил о своих пристрастиях: хочу-де стать кардиохирургом. Дело в том, что как-то раз в "пятнашке", еще во времена студенчества, он присутствовал на операции, которую хирургам пришлось экстренно проводить на сердце — пациентом был молодой мужчина, жертва криминальной разборки. Спасти его не удалось: техника операций на сердце была еще не поставлена. Тогда наш герой и задумался о том, чтобы пойти по этому медицинскому пути.
Ахмеров безмерно удивился: запрос был неординарный. Но тем не менее написал направление на профильную базу.
— В те годы сердечно-сосудистая и кардиохирургия в Казани развивалась на базе горбольницы №6, где была кафедра хирургических болезней педиатрического факультета КГМУ. Возглавлял кафедру профессор Роин Кондратьевич Джорджикия. Увидев двоих выпускников лечфака, заявившихся к нему, он очень удивился. Но деваться было некуда, у нас были направления. И мы начали учиться. Полдня — общей хирургии, полдня — кардиохирургии.
В те годы в "шестерке" занимались в основном врожденными пороками сердца, развивали технологию шунтирования. По окончании интернатуры наш герой решил, что хочет работать в МКДЦ, и прямо с улицы пришел на прием к его тогдашнему руководителю Ростиславу Туишеву со словами: "Я знаю, вам нужны кадры в ваш новый центр. Думаю, я вам подойду". Напор молодого медика впечатлил Туишева, и тот предложил ему поехать учиться по целевому направлению от МКДЦ в ординатуру. Да еще куда! В Москву, к великому Ренату Акчурину. От таких предложений не отказываются.
"Как они оперировали! Я был влюблен в их работу"
В ординатуре Роман Кутдусович провел три года. Ему посчастливилось учиться у великих. Он ассистировал на знаменитых сочетанных операциях, которые делали два академика — онколог Михаил Давыдов и кардиохирург Ренат Акчурин. Они впервые доказали, что онкопациенту можно делать вмешательства одновременно и на поддержку сердца, и на удаление опухоли, — до них считалось, что ишемическая болезнь сердца является противопоказанием к хирургическому лечению рака. Такие вмешательства на сочетанной патологии вместе с казанскими онкологами делает сегодня и сам Бугров.
— Как они оперировали! Я был влюблен в их работу. Они первыми показали, что так можно делать. И это были очень тяжелые операции — однажды мы с ними оперировали 18 часов подряд. Думаю, сейчас я бы так не смог, — вспоминает наш герой.
Рената Акчурина доктор вспоминает не только как виртуозного хирурга, но и как удивительного человека, способного увлечь, зажечь, направить учеников. Еще одна легенда отечественной кардиологии — Евгений Чазов (тогда руководитель Института кардиологии РФ) — часто звал молодого ординатора с собой на обходы и с удовольствием работал с молодым будущим специалистом в операционной. Его наш герой вспоминает как невероятно харизматичного и общительного человека, в то время как Ренат Акчурин держал дистанцию.
Это обучение дало нашему герою ценнейший опыт, показало подходы к кардиохирургии, которые исповедовали мэтры, корифеи этой специальности. По окончании ординатуры ему предлагали и остаться работать здесь же, в Институте клинической кардиологии, и перейти в другой уважаемый федеральный центр. Но, посоветовавшись с женой, он решил вернуться в Казань: признается, что за три года так и не смог прикипеть к Москве и почувствовать ее своим городом.
— Она мне не по сердцу. Я даже от диссертации там отказался, хотя уже тема утверждена была, и мне для защиты достаточно было еще год там проработать. Но мне очень хотелось вернуться в Казань, — рассказывает наш герой.
"А нас-то вы зачем пригласили? Вы то же самое делаете"
В 2006 году он вернулся в Казань, чтобы поучаствовать в становлении кардиохирургической службы в МКДЦ. Работала над этим вся команда кардиохирургов из горбольницы №6: в МКДЦ перешли и Роин Джорджикия, и Ильдар Вагизов, и Анвар Садыков, и другие доктора. Приезжали впоследствии в Казань и Чазов, и Акчурин — помогали ставить операции в МКДЦ, оперировали и в Казани, и в Альметьевске. Так что школа великих кардиохирургов в Казани в какой-то мере продолжается. Но не в первозданном виде, ведь сильная медицинская команда всегда объединяет подходы, беря из каждого лучшее. Доктор уверен, что на сегодняшний день Татарстан может гордиться своей школой коронарной хирургии, которая в результате образовалась (коронарная хирургия — это, к примеру, шунтирование, лечение разрывов межжелудочной перегородки, инфарктов, аневризм). А казанская школа хирургического лечения врожденных пороков сердца и без того была серьезнейшая в России.
Роман Кутдусович начал работать в МКДЦ, привнеся в опыт коллег из горбольницы №6 приемы, почерпнутые в Москве. Конечно, легко не было: требовалось преодолеть консервативные убеждения коллег, "притереть" обе школы и соединить их так, чтобы результаты для пациента были оптимальными. Одна из главных проблем была в том, что "старая гвардия" казанских корифеев-кардиологов придерживалась рекомендации "не трогайте сердце руками". Соответственно, кардиохирурги и не трогали. Многие состояния старались лечить консервативно и не использовать хирургию так активно, как делают это сейчас. Эти движения — старая школа и приверженцы новой, агрессивной коронарной хирургии — достигли консенсуса не сразу.
В результате мастерство казанских хирургов выросло. Был даже курьез: когда из Германии приезжала команда звездных специалистов, чтобы сделать показательные операции, они заглянули и в операционные к докторам МКДЦ, в том числе и к Бугрову. А потом растерянно спросили: "А нас-то вы зачем пригласили? Вы же то же самое делаете". И даже некоторые операционные нюансы попросили разрешения внедрить у себя в Германии.
"Ренат Сулейманович оперировал на остановленном сердце. А я — на бьющемся"
Есть определенные предпочтения в хирургии у каждого доктора. Например, Роман Кутдусович оперирует на живом сердце — он не любит использовать аппарат искусственного кровообращения. Причин тому несколько. Во-первых, операция на рабочем сердце длится почти вдвое меньше. Во-вторых, осложнений после ИК статистически возникает больше. В-третьих, снять пациента с аппарата искусственного кровообращения — отдельная сложная задача. И, наконец, на ИК контролировать состояние во время операции должен опытный перфузиолог. А Роман Кутдусович предпочитает держать весь контроль над ситуацией в едином центре — в своей голове. Он один из первых кардиохирургов, кто в Татарстане стал оперировать на работающем сердце. А теперь ГКБ №7, где он заведует вновь созданным отделением кардиохирургии, лидирует в республике по таким вмешательствам.
— Как оперировал Ренат Сулейманович — это просто сказка. Но он делал операции на остановленном сердце, под искусственным кровообращением. А я предпочитаю оперировать на бьющемся. Не скажу, что переплюнул учителя, но считаю, что это шаг вперед, к дальнейшему развитию нашей специальности, — говорит доктор.
Мы спрашиваем: неужели не страшно производить манипуляции на бьющемся сердце? Ведь на операционном столе живой человек, это же огромная ответственность. Доктор признается:
— Конечно страшно. Всегда страшно. Ведь все пациенты, все сердца разные. Но если я буду бояться — кто делать-то будет? Я должен видеть живое сердце, когда оперирую. Здесь все у меня на глазах, все в секунды решается. Надо оперировать очень точно и быстро. Это никакой не авантюризм, это холодный расчет. Мне так больше нравится, — улыбается доктор.
Начинали так работать еще в МКДЦ — в основном молодые хирурги. Опытная гвардия предпочитала по старинке, на остановленном сердце, на искусственном кровообращении. В 2017 году нашего героя пригласили работать в медсанчасть КФУ — когда эта клиника начала стремительно развиваться и в университете появился медицинский кластер, там тоже решили открыть отделение кардиохирургии. Решение это продвигал Альмир Абашев, ныне министр здравоохранения Татарстана. Ставить эту работу туда перешла команда из МКДЦ: анестезиолог и три хирурга.
К тому моменту кардиохирургические операции в Татарстане делали только в МКДЦ и — очень точечно — в БСМП Набережных Челнов (работу там помогали ставить казанские медики). Медсанчасть КФУ должна была стать вторым центром кардиохирургии в республике.
Сначала кардиохирургические койки выделили на базе сосудистого отделения медсанчасти. Четверо врачей — это уже серьезная команда, но средний медперсонал потребовалось готовить к кардиохирургическим операциям с нуля. Тогда наш герой и получил большой опыт организации работы в отделении. И в этом вновь созданном отделении взяли за правило оперировать в основном на работающем сердце, развивать это направление в республике.
От крысиного инфаркта до собственного — одна неделя
В медсанчасти КФУ Роман Кутдусович увидел для себя огромное преимущество: это база Института медицины университета. А значит, здесь можно было заняться фундаментальной наукой — производить опыты в лаборатории на животных и глубже изучать вопросы физиологии, чтобы потом глубже понимать клинику. Это его и зацепило. Хотелось видеть впереди перспективы — и он увидел их в науке. Роман Кутдусович поступил в аспирантуру к известному казанскому физиологу профессору Тимуру Зефирову. Подготовил и написал кандидатскую диссертацию.
— Я экспериментировал на крысах — моделировал на них инфаркт, подробно описал все фазы его развития и то, что разворачивается физиологически в тканях в отдаленных последствиях. К примеру, через год (для крысы в масштабе ее жизни это аналог десятилетий в масштабе жизни человека, — прим. ред.). Главное тут было вот в чем: все работы, описывающие инфаркт, основываются на том, что происходит, когда пациент его уже получил. Когда инфаркт уже есть, он развивается и диагностирован. А я научился видеть, как он начинается и разворачивается, что происходит физиологически — от двух минут и до годовалого отдаленного результата. То есть я заглянул в ту область, которую медики никогда не видят. И диссертация моя посвящена тому, как работать с инфарктом на первых, самых ранних стадиях. Выживаемость животных после моих операций была около 80%, — объясняет доктор.
В 2023 году за неделю до защиты диссертации Роман Кутдусович был на работе, весь день оперировал, но чувствовал себя не очень хорошо. К вечеру сняли кардиограмму — и доктор со всей ужасающей ясностью увидел картину собственного обширного инфаркта. Его тут же отвезли на коронарографию, и он, будучи в полном сознании, руководил установкой стентов самому себе. Медсестра-анестезистка, которая сейчас работает в его отделении в "семерке", до сих пор вспоминает тот день и ту коронарографию.
Защиту "железный человек" переносить не стал. Едва встав с больничной койки, он отправился на диссертационный совет.
Кардиохирургия будущего — не в пересадках, а в аутотрансплантации
Роман Кутдусович обладает редким и очень важным для врача и ученого свойством мышления: он всегда оценивает ситуацию не с начала ее развития, а в зависимости от желаемого результата. То есть смотрит в желаемое будущее и из него строит путь к настоящему. Так появляется мечта, которая благодаря кипучему упрямству постепенно переходит в план.
Так и в науке. Наш герой смотрит далеко вперед и уверен: развивать клинику, не понимая физиологии процессов, приводящих к заболеваниям, — тупиковый путь. Нужно, чтобы врач разбирался в физиологии — это в перспективе поможет избавиться от огромного множества проблем. К примеру, не секрет, что кардиологи до сих пор не понимают физиологии образования холестериновых бляшек, никто не знает, что запускает этот процесс. Зато все знают, к чему это приводит, и на этом строится вся клиника борьбы с ишемическими инсультами и инфарктами. Если ученые разгадают физиологию процесса — они сумеют его "выключать" еще на этапе зарождения, и это спасет миллиарды людей. И это лишь одна из сотен неразгаданных медицинских проблем. Поэтому Роман Кутдусович делает ставку на фундаментальную физиологию и планирует заниматься наукой и дальше.
Он видит будущее кардиохирургии не в блестящих пересадках сердца от мертвого человека к живому. И не в бесконечных шунтированиях. В его картине счастливого мира наших детей и внуков — аутотрансплантации, когда новое сердце для человека выращивается из его собственных стволовых клеток и "доводится" в деталях на биопринтере. А стентирование производится растворяющимися со временем стентами, которые ставятся не на кальцинированные и "забитые" сосуды, а на эластичные и живые артерии. Ведь, напомним, к тому времени физиологи уже разгадают, с чего начинаются отложения холестерина… Ученый, хирург, мечтатель — Роман Кутдусович уверен, что все это мы увидим при нашей жизни. И он очень хочет заложить в Казани научные основы медицины будущего. При этом отлично понимает, что собирается посеять то, что не будет пожинать сам. Потребуются десятилетия, чтобы ввести во всеобщую практику результаты блестящих экспериментов. Но он уверен: за фундаментальной наукой будущее, а она развивается целыми поколениями ученых.
— Я хочу посеять семечко, из которого впоследствии вырастет большое поле. Сейчас то, о чем я говорю, кажется фантастикой. Но вы почитайте Жюля Верна. Он 150 лет назад описывал нашу современность. Вещи, которые кажутся нам фантастикой, на самом деле совсем рядышком, — объясняет доктор. — Благо сейчас наше правительство наконец-то повернулось лицом к фундаментальной науке, в том числе и к педагогам.
У них с Тимуром Зефировым еще много идей о том, как составить симбиоз фундаментальной науки и кардиохирургии. Доктор мечтает создать в университете лабораторию сердца. И постепенно к этому идет: постепенно закупается оборудование, продумываются планы экспериментов. Впереди опыты на животных, новые блестящие идеи. Свое отдаленное будущее Роман Кутдусович видит именно в кафедральной работе, его ученая карьера только начинается.
А еще он рассуждает о том, как вдохновлять будущих врачей. По его мнению, недостаток "горящей" молодежи сегодня объясняется не тем, что молодежь плохая. А тем, что их никто не "зажигает". Поэтому наличие преподавателей, которые сумеют заронить в учеников зерно любви к профессии, — один из важнейших этапов построения идеальной медицины будущего.
— Ведь преподавательского состава не хватает. Я сейчас вхожу в тот период жизни, когда думаю, что надо передавать кому-то свой опыт оперирования. Ведь когда-то наступит окончание большой хирургической карьеры. Мне надо делиться своими наработками, я ведь их не жалею и конкуренции не боюсь. Ученик — это пластилин. Что из него слепишь — то и получишь. Поэтому я благодарен бесконечно всем своим учителям. Всем тем, кто встречались на моем профессиональном пути и направляли меня. Если ты заинтересовал человека своим предметом — он за тобой будет бегать хвостом и каждое слово твое ловить. А если ты будешь относиться к нему спустя рукава и ждать, когда же он отвяжется, он и к тебе так же относиться будет, — рассуждает наш герой.
"Кардиоконсилиум в нашей клинике не имеет аналогов"
А пока Роман Кутдусович еще в расцвете хирургического таланта. Сейчас он развивает отделение кардиохирургии в ГКБ №7 им. М.Н. Садыкова. Получается, что на протяжении всей своей карьеры он поступательно строит главные точки кардиохирургии в Казани. Теперь в "семерке" Роман Кутдусович единолично руководит отделением и строит его под свои идеалы (и под свою ответственность).
В этой клинике четыре кардиологических отделения — о том, как устроена была здесь служба лечения болезней сердца, нам рассказывала главный внештатный кардиолог РТ Зульфия Фаритовна Ким, которая работает в этой больнице заместителем главного врача. С ней наш герой знаком еще со времен студенчества в "пятнашке". Впоследствии, уже став большими докторами, они как-то разговорились о том, что надо бы начинать брать пациентов на остром инфаркте в операционные — и это поможет спасать больше жизней. В "семерку" постоянно госпитализировалось множество пациентов с инфарктом, но в отсутствие кардиохирургии людей либо лечили консервативно, либо маршрутизировали на операцию в МКДЦ. Причем, в соответствии со старой школой, операцию надо делать, когда инфаркт уже стабилизировался, "на холодной фазе". Львиная доля такой хирургии проводится уже в рубцовой стадии.
Но проблема была в том, что дожить до такой операции может не каждый. Чтобы не терять пациентов, казанские кардиохирурги ввели практику экстренной кардиохирургической операции. Этому и была посвящена диссертация Романа Кутдусовича — операциям в острой фазе, когда инфаркт останавливается прямо на хирургическом столе. И сегодня "семерка" — это единственная в Казани кардиохирургия, где оперируют не только планово, но и экстренно. Это еще одна новая ступень татарстанской медицины.
Первую операцию на работающем сердце в "семерке" Роман Кутдусович провел в 2023-м — пациента привезли по санавиации из Нижнекамска. Некоторое время Роман Кутдусович работал в этой больнице кардиохирургом при сосудистом отделении. А в 2025-м под кардиохирургию было создано целое отделение во главе с нашим героем. Здесь 24 хирургические койки и шесть реанимационных.
— Наше отделение занимается всем спектром кардиохирургических вмешательств, — рассказывает Роман Кутдусович. — Львиная доля — это, конечно, коронарное шунтирование. Поскольку все-таки клиника у нас неотложная по инфарктам, то по каждому пациенту решается вопрос: либо лечат его консервативно, либо ангиохирурги его стентируют, либо мы оперируем. Кардиоконсилиум в нашей клинике (которым руководим Зульфия Фаритовна, я и Марат Акмалетдинович Мингазетдинов, глава отделения рентгенохирургических методов диагностики и лечения), на мой взгляд, не имеет аналогов. Мы создали симбиоз, которым можно только похвастаться. Нам удается не тянуть пациента каждому в свою сторону, а совместно выбирать для него самый эффективный способ лечения. У нас взаимопонимание, ноль конкуренции. Я нигде не видел, чтобы врачи разных направлений (терапевтического, малоинвазивного и большой хирургии) так друг друга слышали и понимали. Мы решаем вопрос в пользу пациента, а не в пользу того, кто из нас круче.
Помимо аортокоронарного шунтирования, кардиохирурги "семерки" проводят сочетанные операции (шунтирование плюс пластика сердечных клапанов), делают изолированное протезирование сердечных клапанов, лечат расслоение аорты, оперируют аневризмы, освоили эндоскопическое протезирование аортального клапана. За полтора года уже проведено несколько пересадок сердца. Плюс к тому работает аритмологическая служба, проводятся операции и по этой части. Таким образом, здесь представлен весь спектр кардиохирургических вмешательств.
"Я не нагоняю страха на своих пациентов"
Как истинный врач, Роман Кутдусович вовлекается в проблемы пациентов. Перед ним не абстрактный механизм для починки: у него всегда есть человеческие эмоции. Он признается: относится ко многим пациентам как к своим близким людям. Старается подбодрить. Злится и "взрывается", когда у пациента похоронное настроение и тот намеревается перед операцией попрощаться с близкими.
— Я тогда рычать даже начинаю: "Что это вы себе придумали? Вы лечиться сюда пришли, а не прощаться!" Вообще, стараюсь, конечно, поддержать и рассмешить. У нас сейчас есть одна палата, в ней одни бабушки лежат, все прооперированные. Захожу к ним на обход и кричу с порога: "Привет, молодежь!" Им ведь надо улыбаться, — смеется доктор. — Они смеются, а я продолжаю: "Ну а что вы хотите? Вам сердце починили. Теперь оно для любви открыто, так что вперед!" Я не нагоняю страха на своих пациентов. Я им, наоборот, доказываю, что теперь все будет хорошо.
Средний возраст пациентов в кардиохирургии растет. Если 10—15 лет назад средний возраст человека с ишемической болезнью сердца, выходящего на операцию, был 62—63 года, то теперь средний возраст в отделении Романа Кутдусовича 73 года. Это означает, что растет продолжительность жизни хронических кардиологических пациентов. Но главное даже не в этом. Цель операции в этом возрасте — не столько продлить жизнь, сколько улучшить ее качество. Потому что теперь семидесятилетний человек очень даже заботится о том, хорошо ли он будет жить. Сможет ли быть активным. Будет ли радоваться каждый день. То есть в обществе парадигма сдвинулась, и старость откладывается "на потом".
А как доктор справляется со смертью? Летальность от операций, на которые он идет, за последние годы составляет меньше одного процента. Но, как и любой хирург, с ней встречается и наш герой. Роман Кутдусович признается: очень тяжело переживает ситуации, когда пациент уходит. Врачи не боги, смерть все-таки случается. Роман Кутдусович воспринимает ее не как свою личную неудачу — он не настолько эгоистичен. Он видит смерть глазами семьи своего пациента: ведь это ему предстоит потом разговаривать с его родственниками и сообщать им о смерти.
"В России врачей не учат красиво картинки рисовать"
Коллектив отделения Роман Кутдусович собирал по разным клиникам и отделениям. И получилась команда, в которой все заряжены, все работают на одно дело. Здесь 25 человек, из них девять врачей — хирургов и анестезиологов. Наш герой объясняет, что руководитель он не строгий, но справедливый. Ругаться не любит — говорит, что предпочтет не отчитывать человека, даже если он ошибся. Но ждет, что сотрудник свою ошибку осознает, иначе есть риск ее повторения.
В день доктор сам делает одну-две операции. Говорит, делал бы и больше, но административная работа поглощает огромный временной ресурс заведующего отделением. Роман Кутдусович, как и большинство героев нашей рубрики, не любит заполнение документации, но деваться некуда, служебные регламенты никто не отменял.
Во время своей долгой карьеры наш герой не раз выезжал за границу: постажироваться у именитых хирургов. К примеру, неделю провел в Лёвене, чтобы набраться опыта у всемирно известного бельгийского кардиохирурга Поля Сержанта. Диплом об обучении получил, но в конечном итоге российского хирурга Сержант научить ничему не смог — оказалось, что наши врачи и оперируют в разы больше, и техники применяют аналогичные, и осложнений операционных имеют не в пример меньше. Была у нашего героя когда-то мысль уехать работать в Европу, но первое же собеседование у уважаемого хирурга в Словакии окончилось отказом: врач развел руками и сказал: "Мы не проводим такие операции, которые делаете вы. Мне просто нечего вам предложить". Были потом и другие предложения, но Роман Кутдусович выбрал остаться в Казани: здесь у него есть возможность расти, развиваться и спасать больше жизней. А по поводу прославленных хирургов Европы у него теперь мнение вполне определенное: немалую долю в их прославленность вносит маркетинг.
— У меня воздушные замки разбились. Европейцы очень красиво представляют свою работу на конференциях. В России врачей не учат красиво картинки рисовать. Но мы же делаем все то же, что и они, в два раза быстрее, безопаснее и технически грамотнее, — разводит руками Роман Кутдусович. — Но вот в чем мы отстаем — так это в технологиях и в оснащении, это правда.
"Может быть, то, что я попал в медицину, — это судьба?"
Наш герой очень много говорит о своей семье. Двое взрослых детей уже вылетели из гнезда и разъехались в другие города: дочь выбрала певческую карьеру, сын станет экономистом. Роман Кутдусович с женой остались жить в Казани. Он говорит, что очень счастлив в браке: у них с женой получился идеальный супружеский тандем. А ведь сложился он тоже благодаря родителям, которые когда-то познакомили молодых людей. Так что семейная история в жизни нашего героя играет огромную роль.
В формировании своего характера доктор видит огромное влияние деда. Он вспоминает, каким крепким, мужественным и честным человеком тот был. Как относился к жизни и по каким правилам старался жить. Роман Кутдусович вспоминает, что вдвоем с дедом им порой даже разговаривать не надо было — понимали друг друга без слов.
— Он прошел войну, был кавалером нескольких орденов, но никогда ни на парады не ходил, ни ордена не носил напоказ. Я ему говорил: "Это же твои заслуги, почему ты их прячешь?" А он отвечал: "Это не заслуги. Это война была. Мы убивали, и нас убивали". Я тогда не понимал. А теперь думаю об этом: может быть, то, что я попал в медицину, — это судьба моя? Может, я карму рода отрабатываю? Дед вынужден был отнимать жизни, а я — их спасать? — размышляет доктор.
Есть у нашего героя разные хобби. Зарядка и ходьба пешком позволяют держать себя в хорошей физической форме — как медик, сам прошедший через инфаркт, Роман Кутдусович понимает, что движение — жизнь. Зимой он уважает охоту на зайца: говорит, самое интересное в ней — идти по запутанному следу, а не сам процесс убийства животного. Любит разгадывать головоломки, особенно пространственно-логические (похоже, сказывается профессиональная деятельность, ведь операция — это своего рода такая же головоломка).
Роман Кутдусович размышляет: теперь, когда уже исполнилось 50 лет, можно оглянуться назад и посмотреть, что получилось. Он уверен: если бы не его упрямый и резкий характер, сформированный в молодости, не получилось бы добиться того, что есть сейчас. А есть многое. Учеба у легенд российской кардиохирургии — академиков Акчурина и Чазова. Смелая карьера хирурга. Уникальная научная задумка, воплощенная в кандидатской диссертации. Вот уже третье в жизни отделение кардиохирургии, которое он с коллегами создал с нуля. Безоговорочная любовь персонала отделения, которую мы видим воочию: во время нашей беседы кабинет щедро украшен воздушными шариками, плакатами с поздравлениями и импровизированной стенгазетой с фотолетописью жизни Романа Кутдусовича…
Доктор признается: он, во-первых, фаталист, а во-вторых, верит в существование высшей силы, высшего разума. Потому и ненавидит, когда другие врачи позволяют себе считать свои действия чем-то сродни божественному вмешательству. Врачи — всего лишь люди, и в их власти далеко не все. Хотя они могут многое (и этим, с точки зрения нашего героя, в том числе мешают замыслу высшей силы). На вопрос о том, что он больше всего любит в своем деле, в своей работе, доктор с улыбкой отвечает:
— Красоту. Для меня главное — сделать то, чего никто не умеет делать, и сделать так, чтобы это было красиво.
